Вскрытие покажет...

( Тем, кто асилит, посвящается. )

У меня в жж, видимо, разброс людей сильный. Хотя бы то, что у меня мирно сосуществуют два сообщества: rodim_il и childfree_ru, уже достойно улыбки, я считаю.
Вот читаю, как одна женщина хочет завести четвертого ребенка и спрашивает у других многодетных, как они управляются. А я себе и не представляю такое количество... Не, вообще не представляю. Не отрицательно там или положительно, а не представляю, и все.
А следующий пост сразу - мужик пишет, что они со своей пассией никак не могут решить, кому из них делать стерелизацию, чтоб детей, значит, вообще не было. И оба не против. И я этого тоже понять как-то не могу...
А дальше - ваще. Через чей-то жж, правда, не в моей френдленте, мужик пишет (правда, не факт, что реальный), как он любит, чтоб его жену при нем имели... Ну, без комментариев.
И я всех оправдываю. Точнее, признаю их право передо мной ни в чем не оправдываться. И не такие люди есть, и не такие истории я знаю лично. Просто мысль приползла, какие же люди кошмарно разные. Ужос.

Как делаются дети? ( Read more... )

Раз уж здесь нашлись такие, кто хочет полный ответ, я вам отвечу и распишу все за и против. Хотя заметьте, это довольно сложно, муторно и решить могу только я. А еще - я опять просила не совета, а лишь участия, что опять все проигнорировали. Но поделиться подробностями я могу, почему бы и нет.
Во-первых, я ненавижу командовать. Ненавижу армейскую систему, которая вынуждает меня командовать. Как только мне дают командовать, у меня сразу портится настроение, и каждый день просто повеситься хочется. Пока не удается от командования отвертеться. Хоть полгода, хоть год - каждый день. Это НЕ проходит, и лучше никак не становится. Года полтора назад я пошла на серьезный конфликт буквально со всеми и готова была признать себя невменяемой, лишь бы не командовать больше.
Дальше. Я обожаю быть медсестрой. Я НЕ считаю, что это "девочка на побегушках" и "говно подтирать". Те, кто это говорят, ничего не понимают в моей замечательной и горячо любимой профессии. Это дает мне возможность делать то, что я люблю, где захочу, в любой сфере медицины, приносить пользу, развиваться, чувствовать себя нужной. Я люблю ухаживать за стариками, в том числе и менять им памперсы. Я не просто так делала степень по этому делу, чтобы теперь перейти на тупое бумагомарание. Медсестры-офицеры в армии - ни хрена не медсестры, а просто - крысы бумажные, которые наслаждаются властью над несколькими тупыми секретаршами. Да, я несдержана в выражениях, но я много таких повидала, и не желаю им уподобляться.
Если я делаю офицерские курсы, то я становлюсь настоящим, а не официальным капитаном. То есть, я уже слишком крута, чтобы продолжать тихо обследовать беременных женщин. Такие должности держат для рангов поменьше, а капитан должен руководить, в этом весь его смысл. Мы приходим к командованию и к лишению последнего настоящего занятия. Кошмар.
Кстати, у меня нет абсолютно никакой уверенности в том, что я вообще пройду этот гребаный курс. Скорее всего, меня с него тупо вышвырнут. И не надо мне говорить, что его любые идиоты делали. Я не идиот, я просто не подхожу под это мышление. С офицерских курсов вылетают часто, причем именно за то, что командовать умеют плохо, плохо организуют работу групп, плохо любят нашу милую армию (к которой я в большинстве отношусь с презрением и недоверием. Не считая боевых войск, конечно). И хули?
И последнее, самое незначительно: ужасно не хочется три месяца находиться в этой жопе, как сопливому рядовому. Я люблю прихолдить домой после работы. Это нормальная взрослая жизнь. Я домашняя женщина, у меня муж, блин.
Плюсы? Да, несомненно, они есть. Самый главный плюс: деньги. Без офицерских курсов я обязана буду выйти на гражданку через полтора года. А там денег меньше, работы больше. Простое уравнение. Если заболею - могут уволить. Если рожу - могут уволить. Из армии не увольняют никогда. Я могу там вообще вечно заниматься своим здоровьем и семьей, и даже платить за это будут.
Итак, мы имеем банальное "а не продаться ли мне за денежку". Если я делаю офицерские курсы, предположим, что я это вынесу и меня не вышвырнут, то я всю жизнь буду заниматься препаршивым делом, которое ненавижу, считаю тупым и даже где-то подлым. Но за это тупое подлое дело мне будут хорошо платить и никогда не уволят.
Все.

Я уже три года нахожусь на распутье. Налево или направо? Аргументы весомые в пользу обоих дорог. А самое неприятное - что решение действительно повлияет на мою дальнейшую жизнь. На то, кем я буду, буду ли, что хочу делать. Факторов ужасно много, они путаются, переплетаются и не дают жить спокойно. Боюсь совершить ошибку и запороть себе все существование.
А выбор такой: идти на офицерские курсы или не идти?
Проблема сложная. Не советуйте мне, я знаю, что вы можете посоветовать. Просто задолбалась уже ломать голову и решила пожаловаться, что вот такая вот дилемма в моей жизни. Просто пожаловаться. Хныкнуть.
У меня еще около года на то, чтобы ломать голову. Или больше года. Я устааааааалааааа....

В тот вечер я видел во сне свет. Но это она мне потом сказала. Я не помню.
Ресторан был забит, и галстук жал. Я был на взводе, я был в ударе, и я что-то говорил. Она прошла мимо, наверное, раз пять, подавая какие-то блюда, которые я автоматически ел. Но это тоже она мне сказала, а я не помню. я вообще мало что помню.
Помню шорох у мусорного бака, когда она попросила подвезти ее. Наша компания расходилась последней, и она как раз вышла со смены. Она сказала мне что-то под музыку шороха из мусорного бака. Я переспросил... наверное. Потом она оказалась у меня в машине, и я, очевидно, предложил ей поехать куда-то еще. Потом - помню.
Я увидел ее лицо. Она улыбалась. Ее улыбка была зубастой. Зубастой, как у акулы, как у бешенного пса, и возбуждала...
В баре царил положеннвй полумрак, и кожа ее казалась зеленоватой. Я не был пьян, хотя было похоже... Когда она коснулась меня локтем, мне показалось, что боль от прикосновения останется навсегда и умрет со мною. Впрочем, я был прав.
Мы говорили, называя даты и имена, но я не знаю ничего ни о ней, ни даже о себе. Теперь. Я выпросил ее номер, она уехала из бара сама, а я, вернувшись, бросился мыть голову, как будто пытаясь смыть наваждение, и решил, что звонить не буду.
Но наутро все казалось обыденным. И даже ее зеленоватая кожа, ее хищная улыбка казались простыми, а она сама - просто женщиной, которую я хочу. Просто хочу, не так уж это страшно, и вовсе несложно... И голос в телефонной трубке не погрузил меня в транс. Я поехал, и она вышла к машине, и она попросила ключи...
Машина неслась так, как не неслась никогда, ведь я отказался от быстрой езды, отказался от наркоты, отказался от безумств, которые давно не по возрасту, и не по положению, и вообще - не к лицу, машина мчалась, и меня вжимало в кресло, и я не мог даже заорать, чтоб она прекратила... впрочем, я об этом не думал... И когда она оглянулась на меня, из ее глаз лился красный свет фар и желтый свет фонарей. Внутри у меня все сжалось, я боялся, как ребенок, боялся своих девятнадцати лет, несушихся по дороге в образе непонятного существа, непонятной женщины, непонятного образа, которому я не хотел, но отдал ключи... наверное, в другой жизни. Я не помню, делали мы что-то еще, кроме этой гонки. Я слегка пришел в себя у дверей своей квартиры, куда и забился, немедленно свалившись и уснув.
В ту ночь я видел ее драконом. Она сжигала все вокруг пламенем из огромной огненной пасти, глаза ее горели фарами гоночного автомобиля, чешуя была горячей, слюна капала изо рта, и она сжигала меня, а я умирал, умирал от вожделения, от похоти... и когда проснулся, понял, что до сих пор умираю.
Наверняка наутро я пошел на работу, потому что сообщение на мобильный я увидел на работе, за своим письменным столом, я вижу перед собой синий экран, а край глаза запечатлел и край рабочего стола... Приглашение посидеть и выпить у нее дома. Я не мог встать из-за стола, даже в полубезумном состоянии я понимал это. не мог еще час.
В ту ночь она снилась мне вампиршей. Расслабленно и нежно-сексуальная, накрашенная, как в фильме ужасов, в готичном салоне она слизывала мою кровь с моих ладоней, и в глазах у нее была тьма, а кровь была на ровных белых зубах, а лоб у нее перерезала складка, и кожа была зеленоватой... такой... манящей, влажной и тонкой...
А гостинная была обыкновенной, и крови не было... Правда, она смеялась, и откидывалась назад, обнажая шею, но пили мы - чай...
Не знаю, был ли я на работе на следующий день. Все перешло в тень. Кажется, я звонил ей, иначе как я мог бы услышать, что она занята сегодня вечером...
Я сидел один, и руки у меня тряслись, и на этот раз я таки напился, напился вдрызг, напился бы до чертиков, но чертики и так были перед глазами, и у всех чертиков была зеленоватая кожа, и они смеялись из всех темных, пыльных углов. Я упал с дивана и стукнулся головой. И решил, в моменте озарения, что просто больше не буду звонить, не буду искать ее, что веду себя странно и глупо, в общем - подумал так, как будто все пришло в норму, как будто я снова мог думать логически... как чудесно и неправдоподобно, как смешно...
И был ли это сон, или видение в пьяном забытьи, но я видел ее в ту ночь ураганом, сдирающим с меня одежду и кожу, изящным и теплым ураганом без чувств и сомнений, ураганом, который несет меня, ласково стирая в порошок...
Не пошел я на работу. Я проснулся с похмелья и стал думать. Я думал о том странном чувстве, о том, что не могу больше справляться с эрекцией при виде нее, о том, что мне снятся плохие сны, о том, что я знал ее всю жизнь и что не знаю совсем. Но даже сквозь головную боль я видел ее руки, и ее ноги, я слышал ее смех, и кровь застучала в висках слишком быстро, так что я едва успел поймать ее... поймать - и излить... А потом почувствовал себя совсем разбитым и заполз под одеяло, с ненавистью комкая в руках невесть откуда взявшийся лист бумаги, изрисованный непонятными символами...
Я спал, я тихо спал без снов, проглотив пару таблеток от головной боли, когда ее звонок окончательно оборвал сладкую реальность. И я вылез из-под одеяла, как под гипнозом, и я помылся, и оделся, и поехал... и - не разбился по дороге.
И абажур качался от наших прикосновений, и она оттолкнула меня, и ее синяя кофточка была прозрачной для меня, настолько прозрачной, что я видел свои руки на ее голом теле, но не мог понять, где они лежат и что сжимают - ее грудь или ее шею, но на самом деле я не дотронулся до нее. Во рту у меня горело, глаза отказывались закрываться, а в ушах гудела страсть, которой я прежде не мог представить себе, которой не хотел. Я набросился на нее, ожидая, что меня отшвырнет, как игрушку, но меня обняли, всей кожей, всем теплом - обняли, слегка придушили, и оставили так... лежать... в ней...
Очнулся я уже дома. За окном занимался рассвет, и о работе не могло быть и речи. Губы я прокусил до крови.
И в бледно-красном отсвете рассвета я увидел ее ведьмой. В волосах у нее торчала чья-то кость, над котлом поднимался сладкий черный дым, карамельно-кровавый дым, а она плясала, задирая грязные коленки, и пела так, как поют ангелы, и крутилась под бой невидимых барабанов, крутилась вокруг меня, втыкая в меня какие-то иголки...
Я пришел к ней домой. Сказал бы - нагло пришел, но о какой наглости может идти речь, когда сам не знаешь, что делаешь?
Она ждала. Прекрасна и ужасна она была, смеющаяся, как стая волков над залегшей в снегу одинокой добычей. И расстегнула пуговицы моей рубашки, хотя я не помню, как застегивал их. И сняла, и опустилась на колени...
Я опирался спиной на стену, и все равно почувствовал, что сползаю. И ноги окончательно подогнулись, и я не мог больше выносить эту боль и не мог закрыть глаза, чтобы не смотреть в две черные лампы на ее лице...Я упал бы, как младенец, но она подхватила меня, и швырнула, кажется, за десяток метров, и я упал, но - на мягкое... а на меня навалилась тяжесть, и перехватила дыхание, и я хрипел под ней, вжимаясь в нее...
Я не помню, но наверное, я был у нее, когда она привиделась мне - темным лесом. Надо верхушками деревьев горели звезды, но сам лес был черен, абсолютно черен, и звуки леса преследовали меня в темноте, пока я шел по ней... куда-то шел, я знал, что где-то в лесу есть избушка с реальностью. Лес был теплым, летним, влажным после грибного дождя, прошедшего миллионы лет назад, и я утопал, а мокрые ветки хлестали по лицу. Свет избушки был где-то, я знал, но темнота залезала в уши, а тишина - в глаза, и заливала меня всего, а я шел, шел... потом побежал. Потом остановился, ибо тьма заполнила меня целиком. И темнота была зеленоватой, и сладкой, и я повернулся. И пошел снова. Куда-то... в нее...

Что-то давно я не выступала на тему моих любимых пациентов. Клиника, это, конечно, не так захватывающе, как больница, но тут своя специфика - кадровые военные.
Позвольте пояснить. На примерах.
Приходит генерал. Да, тот, из предыдущего поста. Ему надо сделать кардиограмму. Замечательно, все стоят по стойке смирно, и с наслаждением, переходящим в экстаз, сделали бы ему кардиограмму, но... в клинике кадровиков кардиограф сломался. Он в починке. разумеется, это значит, что всех сразу надо отдать под трибунал, но выход есть! Второй кардиограф исправен и находится в двадцати метрах от нашей клиники, в клинике срочников (грубо говоря - обычных солдат). Я вежливо обьясняю генералу, всем своим хребтом выражая уважение к красивым загогулинам на его плечах, что ему нужно пройти до выхода из клиники, но свернуть не налево, а направо, и там спуститься по ступенькам. Генерал отрывисто говорит "хорошо" и выходит. Скажете, все просто? Хренушки. Все, даже прапорщицы, которые не могут сложить два и два, а писать уже разучились даже на компьютере - все находят запасной кардиограф без проблем. Но генералу, видимо, на церемонии вручения погон удалили моск. Он возвращается, и тут начинается очень скучная армейская волокита под названием "всем пизды дают". Я под раздачу не попала, потому что ранг у меня слишком низок, влетело командирше и заведующей. В общем, так им и надо, хотя они вообще ни при чем. Так, для приличия.
А знаете, почему генерал бушевал? Не потому, что от него кардиограф спрятали, а потому, что его надо было соответственно его званию ПРОВОДИТЬ до кардиографа. Чтобы бедняжка не заблудился.
Пример номер два. Приходит ко мне беременюшка. Я, говорит, хочу зайти сегодня к гинекологу твоему. А у него, между прочим, даже срочные очереди забиты на две недели вперед! А что произошло, спрашиваю. Не твое это дело, пусти меня к нему! Я, говорю, специально здесь сижу, чтобы определять причину и степень срочности твоих требований. Могу позвонить ему и проконсультироваться, но мне нужно знать, что с тобой. Все 250 беременных он сегодня принять не сможет. Говорит, у меня сыпь на пузе. Я говорю, так это тебе не гинеколог нужен, а кожник. Нет, хочу к гинекологу, а если ты меня не пустишь, в приемный покой пойду! Это она мне так угрожает. Да пусть катится! А через три часа прихожу к своему гинекологу закрыть все темы на сегодня, а он мне и рассказывает, что эта зараза к ему чуть ли не вломилась без моего ведома, заимела ему мозги и только в конце сообщила, что без очереди пришла! Жаль, я тогда на обеде была, хрен бы она к нему зашла, я бы его предупредила...
Звонит мне бабища по телефону. У меня, говорит, грибок. Ну, грибок и грибок. Нет, ты мне выпиши два больничных, я и так знаю, что у меня, а в клинику мне переться не с руки, я живу далеко. Широка ты, страна моя родная, не доедешь. Я ей вежливо обьясняю, что а. за грибок больничных вообще-то не дают, ибо не мешает труду на благо общества и б. я ее вообще не знаю и без обследования - хоть увидеть ее! - ничего давать не могу. В ответ несутся вопли, что она растакой майор такого-то подразделения, столько лет отдала родимой армии, что лечат ее отвратно и все козлы, а она будет жаловаться.
И таких случаев прорва.
Подчеркнуть: я отношусь ко всем пациентам корректно. Одинаково я к ним отношусь. Вне зависимости от звания, я, дура никчемная, хочу дать им нормальное лечение. Мне кажется, что это правильно и морально. О беременных и говорить не приходится - и их только что не облизываю, по выходным на звонки отвечаю и консультирую, всех врачей подмазываю, чтоб им побыстрее очереди делать. Но надо же совесть иметь! Совесть, други!

Никогда не думала, что она, голубушка, так во мне сильна. Даже не думала, что она есть.
В клинику приходит генерал. Все стелятся перед ним, водят за ручку, подлизываются и хотят, чтобы я делала то же самое. Для меня он - пациент, еще один пациент, и он ничем не лучше прапорщика или лейтенанта. Почему я должна уважать его больше? За то, что у него больше людей, которыми он командует? Какая у него степень личной ответственности? Это он под пули подставляется?
Спускаюсь к соседке отдать деньги за жилтоварищество, или как там ваад баит перевести. Толстая пожилая тетка заводит со мной милую беседу, и выясняется, что она тридцать лет отработала в полиции.
Люди в нашем маленьком городке - обеспеченные люди. Они зарабатывают на жизнь в армии, в полиции, в бизнесе, и зарабатывают хорошо. Как сказать другими словами? Для меня это сейчас означает, что они зарабатывают на жизнь притесняя, отнимая права и обманывая.
Их дети будут ходить в другие садики и другие школы, где их научат хорошему, что деньги дают им право вести себя как угодно. Что если у тебя нет машины, то ты чмо и нам не пара. А родители купят им квартирку и они не должны будут отдавать четыре пятых своей зарплаты банку. И подсчитывать, какой сыр самый дешевый, им тоже не придется.
Это вопрос психологии. Я вижу этих сытеньких людей, и понимаю, что даже если буду зарабатывать много, я никогда не стану такой же, как они. Я всегда буду думать, чем и как мне достались эти деньги, буду бояться потерять все, буду беречь и считать. Даже армия, такая замечательная плавильная печь израильского общества, не может стереть наши различия. Сыновья генералов служат под крылышком полковника ВВС, который побаивается грозного папы. И наплевать, что сынок дебил. Может, мои внуки станут такими, если я буду работать, если буду, преодолевая брезгливость, жить рядом с сильными и богатыми. Только мне этого совсем не хочется.
Давайте я сама предам себя анафеме. Я знаю, что говорю о вещах, которых не понимаю абсолютно. Я знаю, что я неправа, и что этим своим постом оскорбляю кучу достойных людей. Некоторые из которых, возможно, считают меня своим френдом, и которые сейчас готовы мне голову в комментах оторвать. О да, я понимаю, что подобными заявлениями только унижаю сама себя, потому что от человека все зависит, бла-бла. И это верно.
Так же, я понимаю, что некоторых моих знакомых сейчас пропирает на ха-ха от моей наивности и от того, что нормальное положение вещей до сих пор меня заводит.
Считайте, что у маленького гордого быдла просто накипело, вот и несет, а чего несет - сама не знает.
О присутствующих не говорим. На абсолютную истину не претендуем. Никого не обобщаем.

"У меня сейчас внутри бочка пороху,
только спичку поднеси - будет шороху.
А башка моя сама в петлю просится,
То, что сводит нас с ума - то и по сердцу.

Это больше, чем я, это больше, чем ты,
Это вечной свободы дурманящий вздох,
Это наша любовь, это наши мечты,
Это с неба тебе улыбается бог." (С).

Мне нужны друзья.
Нет, вы есть. Я знаю, что есть, я знаю. Но я вижу эти вечера перед глазами. Они мне уже снятся. Не бар, не пьянки, не безумие, не наши похождения. Я вижу полутемные комнаты, вижу пиво и виски в стаканах, вижу сигаретный дым и насмешливые глаза. Я слышу наши разговоры. Мне нужна поддержка.
Неужели, взрослея, мы обязательно остаемся одни? Что, больше не будет задушевных разговоров? Скажите еще, что доверие и легкомысленность тоже сдохли. Я все чаще чувствую себя скучной.
Я так соскучилась по посиделкам. По ненужным разговорам. Я ищу их в барах, встречаясь с людьми, с которыми давно не виделась, пытаясь вернуть хоть пару мгновений того беспечного существования. Мне страшно от мысли о будущем. Это плохой признак.
Я довольна, и всего хватает. Но мне как будто перестали давать какой-то необходимый элемент. Я долго не замечала, что мне что-то нужно. А тут заметила.
Вы до сих пор сидите? Пьете? Разговариваете? Сплетничаете, обсуждаете, играете в "контакт"? Если это все, чем вы занимаетесь, то это не есть хорошо. Потому что мы растем, мы - уже там, во взрослом мире. Хотя может, только я... Но мне так хочется иногда возвращаться...
Мальчики и девочки, мужчины и женщины, друзья мои... ни к кому из вас конкретно не обращаюсь, кто-то из вас прочтет это, а кто-то нет. Я тоскую по вам. Может, я тоскую по юности, которую не вернуть, да и не хочу я, но мне кажется - это были вы. Вы давали мне легкость, которую я теряю по капле в борьбе со взрослыми вопросами.
В общем, все. Все хорошо. Но я любила вас, и люблю до сих пор, и не хочу отпускать совсем. Может, еще удастся собраться - как было. Как раньше. Может, и удастся. Но тогда это должно произойти скоро. Потому что я боюсь, что скоро меня это перестанет волновать.
Звоните, если что.

Current Music: Мы никогда не умрем

Все, друзья мои, я зависла.
Вгот ведь сообщество, а? Вроде куча ненужной мне информации, да и вообще, чего ждать от большого количества собравшихся вместе баб? Все мужики сволочи и нечего надеть. А вот иногда как спросят, так я и зависну.
Вот скажите мне все, что вы считаете самым счастливым моментом вашей жизни? В сообществе много говорят о рождении ребенка, я за неимением детей знакома с этим делом с абсолютно другого конца (понимать можно по разному).
Я теперь хожу, ломаю голову - что? Когда придумаю, обязательно вам сообщу. А пока - буду ужасно рада, если вы со мной поделитесь. Из того любопытства, что присутствует во мне к каждому из вас, моих френдов и друзей. Самый счастливый момент жизни... Их же было! Много! А вот какой самый - никак не придумаю.
В общем, жду ваших моментов. :)

С новым годом всех нас.
Так много всего, и так далек от меня сейчас праздничный стол и тупые ухмылки по телевизору. Это не плохо, просто я окончательно выросла. Не могу больше смотреть то, что смотрела. Мне больше не смешно. И не хочу больше есть оливье.
Таинственным был этот год, странным и безумным, в моем стиле, и заканчивается он доброй памятью о том, чего не могло быть - но было. И это хорошо, потому что нам нужны чудеса. Мне, по крайней мере, нужны.
Спасибо вам, чудесным людям.
Спасибо тебе, Сашка, который это не прочитает. Ты должен существовать, иначе пропадет чудо.
Спасибо, Димка. Ты вечен. Ты мой навсегда.
Спасибо, Анюся. Любимая моя. Спасибо еще раз, что ты снова есть в моей жизни.
Спасибо, друзья мои, что вы были, в виде строчек на экранах монитора и мобильника, в виде голосов и глаз, подмигивающих из-за стаканов пива или чая. И пусть я хочу динамики, хочу чудес, а следовательно, и перемен, я меньше всего хочу терять вас. Всех вас.
Я не хочу больше горевать, потому что вам плохо, в новом году. Постарайтесь быть счастливы. Ради меня. И не забывайте меня, я хорошая, бля буду. :)
Выпейте и за меня, а я выпью за каждого из вас. Я верю в наши добрые, необычные, окончательно неправильные, но замечательные встречи и приключения.
Поздравляю. ага. :)

Осторожно! Пишет злобный сопливый гуманитарий.
Вот давайте поговорим о том, что такое поэзия. Какой цели служат стихотворения? Зачем они? Что они делают? Какая поэзия хороша, а какая плоха? Как вы определяете?
В наше время мы необязательно оперируем понятиями размера, подходящей рифмы, гармонии. Тогда по каким критериям мы оцениваем?
Не стесняйтесь, приводите примеры. Я жажду хорошей поэзии и приятной дискуссии.
О присутствующих говорить не будем, разумеется.
Кто будет издеваться над моей любовью к поэзии, получит в лоб! :)

Дорогие друзья, я дозрела до принятия помощи откуда угодно.
У меня синусит. Я долго не могла допетрить, что у меня именно он, хотя нос заложен, а голова и глаза болят, но болела еще куча всяких вещей, а синусита у меня никогда не было. Что угодно - бронхит, пневмония, ангина, насморк, а вот острого синусита не было...
Все выяснилось, ко всеобщему неудовольствию. Особенно к неудовольствию моей начальницы. Антибиотики выписаны, я их жру, псевдоэфедрин тоже. (нет, знать, что такое псевдоэфедрин ,вовсе не обязательно).
Но мне плохо. Мне реально плохо, я с трудом дышу, болит вся морда, все время, я не могу спать, делать ничего тоже не могу...
Должна быть какая-нибудь "бабушкина" примочка. В смысле, именно примочка, компресс какой-нить на переносицу, чтоб облегчить это состояние. Если вы про какую-нибудь такую штуку знаете - скажите мне, а? Знаю, что хватаюсь за соломинку и поступаю непрофессионально, но уж очень хреново...

И вот опять - навеселе. Суем мы головы в петлю.
И, задыхаясь, я пою, шепчу о том, как я люблю.
Под ветра свист поем мы песнь, танцует грязный эшафот,
Еще неделя. Еще день. Еще момент - как повезет.

И этот призрачный концерт лишь вороны смотреть придут.
Для воронов - дадим фуршет, они умны, не пропадут.
Я не сумел сдержать себя, я выпал из ослабших рук,
И шелестит змеей петля, раздув веревочный клобук.

Мы танцевали на балах, предвидя горестный удел.
Теперь болтаясь на столбах, мы знаем, кто кого хотел.
Мы не жалеем ни о чем, поем ту песнь, что лишь для нас.
Пора. Темно. А мы поем, еще хоть раз, последний раз.

Мелодия - невнятный вой, и мне до судорог смешно,
Ведь я танцую здесь с тобой, и мы одни, и мы одно.
Напиться хрипом под луной, вот висельника вечный рай.
Пусть - не понять. Пусть - не поймут. Но я не говорю "прощай".

Плати по счету. Что там набежало?
Костры, и солнце, гаснущее в листьях,
Багрово красящее небо на закате,
Восторг, который это вызывало.
Плати же грустью и тоскою темной,
Когда они стекают грязным ливнем
По окнам, волосам, плечам и сердцу.
А дальше - воздух, сладостный и легкий,
Для радостного смеха и для песен.
В нем музыка, он создан для полета.
Плати же хрипом боли и удушья
И затхлостью гнилых воспоминаний,
В глазах темно, во рту металл и горечь.
Теперь друзья. О, им цена огромна.
Плати позором, злобными словами
Врагов, пришедших радостно смеяться
Над одиночеством твоим и униженьем.
А вот любовь. Ты говоришь, платила
Ночами ненависти к собственному телу?
Задешево любовь не покупают.
Плати же каждый день своего счастья
Волнением от сказанного слова,
Никчемными, кусачими слезами
И ужасом, хватающим за горло,
Что все, что есть, закончится внезапно,
Как начиналось. Так же - без причины.

Ты не получишь ничего бесплатно
И никогда тебе не расплатиться
За счастье этой безмятежной жизни.
Плати, плати, плати.

Я веду ужжасно интересную дискуссию в одном журнале одного моего френда, которая вызвала у меня желание пообщаться на эту тему с другими людьми. Моя оппонент - очень приятная женщина, так что ссылок давать я не буду, тем более что меня интересует мнение общественности.

Дорогие друзья, а как вы считаете, может быть в отношениях война, соперничество - или это плохо и нездорово? А в самом начале отношений? Что думают мужчины о том, что надо себя доказать, доказать свою силу, чтоб женщина их зауважала? Что думают об этом женщины? Вам это надо?

Вспомните свои отношения, бывшие и теперешние. Давайте не будем выпендриваться друг перед другом и стараться говорить то, что принято. Поговорим серьезно. Ну, хотите - я заскриню? Но это будет не так интересно, мне очень нравится обсуждать подобные фиговины.

Не будем о грустном, к примеру, как я сейчас в очередной раз психанула, что все, пиздец, сдохла. Лучше вы оцените, какой, блядь, Калугин гений! Если, конечно, кто-то еще не знает. А знает - так напоминаю! Мат на мате.

Ах, какая, братцы, мука,
И какая блядь, хуйня.
Я селедку ем без лука.
Лука нету у меня.

То, что в доме нет картошки,
Хуй с ней, нет ее давно.
То, что хлеба нет ни крошки,
Тоже, в общем-то, говно.

Но все облазил, вплоть до ванной,
В каждый заглянул пакет.
Нету луковицы сраной.
Сраной луковицы нет!
Я вообще молчу про водку,
Водку помнить - это спесь.
Ем ебучую селедку,
Хули делать? - надо есть.

Не еда, а волхованье -
Медитирую, жую,
Про раздельное питанье
Сам с собою говорю.

Между прочим, даже вкусно.
Как распробуешь - поймешь,
Поначалу вроде грустно,
А теперь - так хуй уймешь.

За окошком дело к маю,
Солнце - Огненная Пещь.
Я селедочку вкушаю,
Заебательская вещь!

Если б мне немного чаю
(Это я уже пою)...
Нету чаю - не серчаю,
Я водичкою запью.

А еще окно открыто,
И разложена кровать,
Ложка,вилка перемыта,
Все, пиздецц. Пошел читать...

Пусть бегут неуклюже
Офицеры по лужам,
А вода по асфальту рекой.
И понятно прохожим
В этот день непогожий,
Почему я убитый такой.

А я гуляю ебануто
У ХАМАЛя на виду,
К сожаленью, торануты
Много раз в году.

Прилетит Ашкенази
В голубом вертолете
И бесплатно подарит ружье,
С торанутом поздравит
И, наверно, оставит
Пять приказов про что-то еще.

А я гуляю с тупым рылом
У ХАМАЛя на виду
И мечтаю раматкалю
В жопу вставить стул.

Ребята, хватит.
Я вас очень люблю и ценю. Вы нужны мне в моменты кризиса, мне нужно сочувствие. Поэтому я пишу в ЖЖ и называю пост "жалобы". Я хочу пожаловаться! Мне не нужны от вас советы, как жить. Не нужно обьяснений, как это сделать лучше. Я и сама уже все перепроверила раз пятьдесят, и я знаю эту систему куда лучше вас. Я не дебилка, а вы, видимо, решили, что таки да. Если бы мне нужен был совет, я озаглавила бы пост "прошу совета".
Еще раз повторяю - мне очень нужно, чтобы вы были, поддерживали меня, сочувствовали (если ,конечно, вам не противно). Но почему при этом ко мне надо относиться как к кретинке?
На это может быть резонный ответ" "потому что ты она и есть". Пожалуй, не буду вводить вас в искушение.
Если кто-то все-таки принял это все как оскорбление, чего я совсем не хотела, он может расфрендить меня, но я надеюсь, что мои знакомые выше этого и сперва придут и все мне скажут в личку, если нельзя в лицо.